Русский
Русский
English
Статистика
Реклама

Естественность в фонологии

Лингвисты часто выводят поверхностные формы слов из глубинных представлений некоторых условных записей составных частей слова, к которым применяются те или иные правила. Этим занимается генеративная фонология фонология на основе правил, являющаяся одним из направлений формальной лингвистики. В рамках курса Фонология лингвист Александр Пиперски рассказывает, что такое маркированность звуков и их сочетаний и как стремление к естественности порождает сложные фонологические правила.Сочетания звуковых единицФорма прошедшего времени глаголов в русском языке образуется путем добавления к неопределенной форме суффикса л. Когда мы берем корень рост глагола расти и присоединяем к нему суффикс л, то получаем глубинное ростл, из которого выводится поверхностное рос при помощи правила удаления согласных. Проблема в том, что эти правила произвольны. Мы их формулируем, глядя на тот материал, который лежит перед нами, и не очень понятно, где нам остановиться, каков уровень абстрактности и какие правила вообще допустимы. Честный ответ состоит в том, что допустимы в этой ситуации любые правила, какие только придумал лингвист: из глубинной формы ростл удаляем т перед л (мету мел) и л после с (несу нес, но не несл).Но возникает ощущение, что эти правила искусственны и придуманные специально для конкретного случая. Это ощущение сложно прогнать, потому что, действительно, механизмы, которые использует генеративная фонология на основе правил, позволяют сконструировать любое правило. Мы можем сказать, например, что в конце слова звонкие согласные оглушаются, а можем сказать, что в конце слова звук [r] переходит в [b]. Почему бы и нет? И если у нас будет, например, слово дар дара, то, применив это правило, получим даб дара. Генеративная фонология допускает, что подобные правила могут быть сформулированы. И это плохо, поскольку ничто не ограничивает нас как исследователей и мы не приближаемся к пониманию того, какие же правила возможны, а какие не существуют в реальных языках.Эта проблема на самом деле нуждается в решении, которое выглядит примерно следующим образом. Мы понимаем, что оглушение согласных в конце слова это почему-то нормальное правило, а правило перехода [r] в [b] в конце слова странное. Если спросить у неспециалиста, почему мы оглушаем согласные в конце слова и произносим [a] вместо [o] в безударном слоге [галава], а не [голова], то он ответит: Потому что так проще. На этом месте у лингвиста приливает кровь к голове: что значит проще и почему это проще? Если бы вы были носителем не русского, а французского языка, то вы бы ничего не оглушали в конце слова. Если бы вы были носителем итальянского языка, вы бы прекрасно произносили [o] в безударном слоге. Но вообще идея того, что существует какое-то проще, на самом деле вовсе не бессмысленная, потому что часто разные внешние правила в разных языках приводят к схожим эффектам, которые можно считать в каком-то смысле простотой и естественностью произношения.Применяя два правила, мы, упрощая ростл, произносим рос. В древнегреческом языке есть слово (дракон, [drakn]), в родительном падеже , которое имеет основу и окончание . В именительном падеже мы видим только . Почему? Происходит примерно то же самое, что в русском языке: есть форма именительного падежа, берется основа , добавляется окончание именительного падежа получается глубинная форма . При переходе к поверхностному уровню и теряются, остается только один согласный. Древнегреческие слова вообще могут заканчиваться только на один согласный, и тот бывает обычно либо [n], либо [r], либо [s] здесь остается [n]. Получается чередование в основе: .Рассмотрим какое-нибудь заимствование из итальянского языка, например слово фильм. Никто из тех, кто говорит по-итальянски, не произносит его так, как мы. В нормальном случае итальянец произносит фильм с явным гласным призвуком после конечного согласного. Это слышно, когда итальянцы говорят на иностранных языках: они всегда имеют трудности с тем, чтобы произносить согласные в конце слова. В итальянском языке тоже не все хорошо с сочетанием согласных на конце слова, как и в греческом и русском. То есть языки к этому относятся с некоторым недоверием и избавляются от подобного сочетания разными способами: какие-то согласные можно убрать либо добавить в конце слова гласный звук. Собственно, в итальянском гласный добавляется даже после одиночного согласного на конце слова, получается гласный призвук.Бывает и противоположная ситуация: например, немецкое слово Herbst (осень) содержит четыре согласных в конце слога. Тем не менее обычно языки стремятся к тому, чтобы подобных сочетаний согласных все-таки не было. Существует много правил, внешне разных, но направленных на достижение этого эффекта. Предельный случай языки, в которых запрещены слоги, заканчивающиеся на согласные. Это, например, гавайский, где никакой слог не может заканчиваться на согласный звук, только на гласный: wahine (женщина) наше слово женщина или французское femme в гавайском было бы невозможно.Таким образом, языки любят открытые слоги слоги, заканчивающиеся на гласные, и стремятся довести слог до состояния, чтобы в конце него был в крайнем случае один согласный, а лучше просто гласный. Кроме того, языки любят слоги, которые начинаются на согласные, а не на гласные. В начале немецкого слова Apfel (яблоко) произносится звук вроде [] гортанная смычка, которая является согласным (мы его произносим в русском слове не-а) и благодаря которой слово не начинается на гласный [a]. Подобный эффект наблюдается в разных языках и в разные периоды их существования. Например, яблоко это исторически то же самое слово, к которому добавился [], чтобы оно не начиналось с гласного звука, как и в слове ягненок (ср. с церковнославянским заимствованием агнец).Если скомбинировать две эти идеи, получится, что естественный вид слога это, например, согласный + гласный, который встречается в языках даже с самыми жесткими ограничениями на структуру слога. Не бывает языков, которые бы требовали, чтобы слоги состояли из трех согласных в начале, гласного и еще четырех согласных.Также языки любят сочетание одинаковых по глухости или звонкости согласных и пытаются бороться с остальными случаями при помощи разнонаправленных правил. В английском языке у слова cats (кошки) во множественном числе будет окончание [s], а у pigs (поросята) [z]. Почему они не могут быть одинаковыми? Потому что иначе получится сложно произносимое сочетание: либо [ktz] и [pigz], либо [kts] и [pigs]. Английский язык решает эту проблему в пользу сохранения вида основы, а окончание под нее подстраивается. В русском языке, наоборот, то, что слева, подстраивается под то, что справа: гра[п`]те [б`] под влиянием последующего глухого согласного превращается в [п`].Маркированность звуковЭти идеи были обобщены в фонологии еще в первой половине XX века термином маркированность. Есть немаркированные звуки или их сочетания обыденные, частотные, нейтральные (например, сочетания одинаковых по глухости или звонкости согласных), а есть особые, которые встречаются реже, в некоторых специальных контекстах (скажем, сочетание глухих и звонких согласных). Можно сказать, что глухие согласные не маркированы в русском языке, а звонкие согласные маркированы, потому что глухие согласные встречаются где угодно в русском слове: перед гласным (там), и перед другим согласным (контракт), и в конце слова (рот). А звонкие согласные встречаются только в позициях не в конце слова: порода паро[т] (родительный падеж множественного числа).Маркированность звуков и их сочетаний указывает, что естественно, а что неестественно для языка, и самый простой способ понять, что маркировано, а что нет, посмотреть на частотность: то, что встречается в языках мира редко, маркировано и наоборот. Запрет на звонкие согласные в конце слова встречается достаточно часто, а с тем, чтобы глухие согласные не допускались в конце слова, мы, скорее всего, не столкнемся. Значит, глухие согласные немаркированные, а звонкие маркированные. Сочетания разных по глухости или звонкости согласных тоже оказываются маркированными, потому что есть языки, которые их запрещают.Из проявлений естественности в языке произрастают чередования, когда людям, например, становится удобнее произносить то или иное слово так, чтобы произношение соответствовало устройству нашего звукового аппарата: не горо[д], а горо[т] происходит оглушение, а также возникает чередование, когда мы произносим горо[т] с глухим согласным, но горо[д]а со звонким. Это чередование для следующих поколений является уже не вопросом естественности или неестественности, а касается фонологических правил.В принципе любой из нас усваивает чередование по глухости или звонкости на конце слова не потому, что глухой звук в этой позиции произносить удобнее и естественнее, чем звонкий, мы усваиваем это потому, что с детства слышим чередование и вынуждены его выучить. Это интересно: за то, что нашим предкам в какой-то момент стало удобнее что-то определенным образом произносить в какой-то части формы слова, мы теперь вынуждены расплачиваться чередованиями, которые сильно осложняют освоение языка не только иностранцами, но и носителями языка в детстве. Так проявляется стремление к естественности в фонологии: на каком-то этапе это естественность, а дальше она перерастает в странные и сложные фонологические правила.
Источник: postnauka.ru
К списку статей
Опубликовано: 30.09.2020 18:06:14
0

Сейчас читают

Комментариев (0)
Имя
Электронная почта

Общее

Категории

Последние комментарии

© 2006-2021, umnikizdes.ru